В течение последней недели жители района старой гавани Аркхэма стали свидетелями тревожного явления. Газовые фонари, освещающие набережную и прилегающие улицы, начали тускнеть и мерцать каждую ночь в одно и то же время — ровно в 3:17 утра. При повторных проверках механизмы оказались полностью исправны, задвижки открыты, а давление в магистралях — в пределах нормы. Городской инженер мистер Говард Филлипс предположил временные перепады давления в газовых магистралях, однако его собственные замеры не подтверждают этой версии.
Корреспондент нашей газеты провел три ночи в старой гавани и побеседовал с местными жителями, которые первыми заметили неладное.
Капитан Уильям Харкнесс, 72 года, отставной моряк, проживает на Уотер-стрит, 41
Капитан Харкнесс живет в доме с видом на гавань вот уже сорок лет. Он привык к шуму приливов и ритмичному свету фонарей.
— Я старый человек и сплю чутко, — говорит он, опираясь на трость. — В первую ночь я проснулся оттого, что в комнате стало темнее. Открыл глаза и понял, что свет с улицы почти погас. Я подошел к окну. Фонарь напротив моего дома горел, но едва-едва, будто кто-то прикрутил фитиль. Я подумал, что ветер задувает стекла, но ночь была тихая. Тогда я посмотрел на часы. Было ровно 3:17. Я стоял у окна и смотрел, как пламя то разгорается, то снова опадает. Это продолжалось около минуты. Потом свет вернулся в норму. На следующую ночь я специально поставил будильник на три часа. И снова в 3:17 фонарь начал меркнуть.
— Вы сообщили об этом в городское управление?
— Сообщил. Ко мне приходил молодой человек из газовой компании. Он проверил фонарь, открыл его, осмотрел горелку, продул трубки. Сказал, что все в порядке. Но я-то знаю, что видел. И не только я.
Миссис Марта Гилман, 58 лет, вдова, держит пансион на Пирс-авеню
Миссис Гилман содержит небольшой пансион для моряков и торговцев. Ее окна выходят на северную часть гавани.
— В понедельник один из моих постояльцев, мистер Элвуд, вернулся поздно ночью. Он сказал, что фонари на набережной вели себя странно. Я не придала значения, подумала — туман. Но на следующую ночь я сама вышла на крыльцо в половине третьего. У нас здесь тихо, только волны плещутся. Я стояла и смотрела на фонари. Их видно семь штук вдоль набережной. В 3:17 они начали гаснуть. Не все сразу, а один за другим, словно волна прошла. Сначала ближайший, потом следующий, потом дальше. Свет становился тусклым, оранжевым, почти красным. А потом, ровно через минуту, они снова разгорелись. Я перекрестилась и ушла в дом.
— Вы обращались к властям?
— Звонила городскому инженеру. Он сказал, что это перепады давления. Но я прожила в этом доме тридцать лет и ни разу не видела, чтобы давление вело себя так аккуратно. Перепады не случаются в одно и то же время каждую ночь. Это не перепады. Это что-то другое.
Мистер Теодор Карпентер, 45 лет, смотритель маяка (в отставке), ныне сторож складов в порту
Мистер Карпентер знает о gas-освещении больше, чем кто-либо в городе. Он обслуживал маяк двадцать лет.
— Городской инженер — хороший человек, но он сидит в кабинете, — усмехается Карпентер. — Я лично осмотрел четыре фонаря на Пирс-авеню. Вентили открыты полностью, трубки чистые, конденсата нет. Я принес с собой манометр и подключил его к линии. Давление стабильное. А потом наступило 3:17. Стрелка манометра дернулась, но не упала. Она осталась на месте. А пламя погасло. Если бы упало давление, стрелка бы это показала. Но она стояла на месте.
— Что это значит?
— Это значит, что газ продолжает идти, но не горит. Или горит, но не так, как должен. Я не понимаю физики этого явления. Я знаю только, что в 3:17 фонари не получают меньше газа. Они получают столько же. Но огонь ведет себя иначе. Как будто что-то мешает ему гореть. Что-то, чего нет в трубах.
Преподобный Артур Биллингс, 61 год, настоятель Первой конгрегационалистской церкви Аркхэма (продолжение)
Мы встретили преподобного Биллингса у его дома, который находится на возвышении, откуда видна вся гавань.
— Я слышал о фонарях от прихожан, — говорит он, глядя в сторону моря. — Вчера ночью я не ложился спать. Я сел у окна с Библией в руках и стал ждать. В 3:17 я поднял глаза. Фонари начали гаснуть. Все до одного. Гавань погрузилась в темноту. Я смотрел на это и думал о словах из Писания. «И свет во тьме светит, и тьма не объяла его.» Но здесь было иначе. Здесь тьма объяла свет. И это происходило каждую ночь, как по часам.
— Вы считаете, что это имеет отношение к недавним событиям на телефонной станции?
— Я не хочу проводить параллели, — тихо отвечает священник. — Но телефонные линии и газовые трубы тянутся под землей. Они пересекаются. Они проходят через одни и те же места. И в обоих случаях нечто проявляет себя в тишине, в паузах, в моменты, когда город затихает. В 3:17 ночи город спит. Это час, когда даже собаки не лают. И именно в этот час фонари гаснут. Я не знаю, что это. Но я знаю, что это не перепады давления.
Городской инженер Говард Филлипс, 52 года
Мы посетили городскую управу, где мистер Филлипс согласился дать краткий комментарий.
— Я понимаю обеспокоенность граждан, — говорит он, потирая усталые глаза. — Мы провели три проверки. Каждый раз механизмы исправны. Я склоняюсь к версии о временных флуктуациях в центральном газгольдере, которые могут быть вызваны неравномерным отбором газа в ночное время. Такое случается. Возможно, это связано с работой нового насоса на станции. Мы установим дополнительные датчики и будем вести наблюдение в течение недели.
— Но жители утверждают, что фонари гаснут строго в 3:17 и ровно на минуту.
— Я не могу это объяснить. Пока не могу. — Филлипс замолкает и отводит взгляд. — Мы работаем над этим.
Наша газета продолжит следить за развитием событий. Жителям старой гавани рекомендуется соблюдать осторожность при передвижении в ночное время и сообщать о любых новых наблюдениях в редакцию. В 3:17 тьма приходит по расписанию. И пока никто не знает, что она приносит с собой.
